Ступор в Страсбурге. – Махатма Навальный. – Яблочная Камасутра. – Монетизация содержимого Мавзолея. – Спасительные маниаки. – Помер Максим.

Самым заметным событием недели – по крайней мере, на взгляд из России – оказалось принятие Европейским Парламентом резолюции по отравлению А. А. Навального. Надо сказать, что европейские политики некоторое время назад с немалым удивлением узнали, что в далекой деспотии под названием Россия где-то за восточными рубежами Ойкумены есть не только бурые медведи и разъезжающий на них верхом В. В. Путин с голым торсом, но еще и какой-то оппозиционный политик по имени Navalny, и что этот политик был отравлен Путиным.

Заинтересовавшись, евродепутаты в Страсбурге решили ознакомиться с творчеством отравленного политика, а, ознакомившись, пришли в состояние самого настоящего кататонического ступора, выйдя из которого, немедленно, 75% голосов за приняли резолюцию, в которой поручили исполнительным органам Европейского Союза наложить арест на имущество фигурантов расследований г-на Навального, находящееся на территории ЕС: то есть на все эти тосканские виноградники, кипрские компании, лондонские квартиры и испанские виллы российских клептократов. 

Путинская агентура в Европарламенте, а именно – ультраправые из фракции «Идентичность и демократия» и палеокоммунисты из «Объединенных Европейских Левых/Лево-Зеленых Севера», пыталась отчаянно сопротивляться и голосовала «против», наплевав на остатки своего политического имиджа, но это не помогло, а лишь предельно четко высветило для европейской общественности, кем в действительности является вся эта красно-коричневая гоп-компания, финансируемая из одного и того же кремлевского окошка.

Что же касается самого А. А. Навального, то на этой неделе он, слава богу, пришел в себя, принялся вставать с постели и фотографироваться с родными, чем заставил изрядно приуныть своих недоброжелателей. Благополучный выход Алексея Анатольевича из состояния медикаментозной комы, в котором он пребывал с самого дня своего отравления, оказался, впрочем, далеко не самой мрачной новостью для Кремля, поскольку едва ли не первыми словами г-на Навального, попавшими в прессу, стало обещание как можно скорее вернуться в Россию и продолжить политическую борьбу. Учитывая, что помешать возвращению российского гражданина в Россию, буде он такое задумал, нет ни малейшей возможности, и что толпа в Шереметьево (и хорошо, если только в Шереметьево!) будет встречать уже не просто популярного оппозиционного блогера и борца с коррупцией, и даже не просто вероятного будущего президента России, а всемирно признанную фигуру, не уступающую в табели о рангах Махатме Ганди и Нельсону Манделе – можно представить себе, в какой бездне отчаяния пребывают ныне и сами незадачливые исполнители этого покушения, и те, кто столь опромётчиво решил поручить им это ответственное дело, забыв о вечной российской проблеме, сформулированной некогда еще В. С. Черномырдиным: «Хотели как лучше, а получилось, как всегда».

Между тем, даже в отсутствие самого г-на Навального, придуманная им стратегия «умного голосования» продемонстрировала в минувшее воскресенье отнюдь не плохие результаты, выбив из кресел областных парламентов немало членов «Единой России» и заменив их другими кандидатами – как оппозиционными с той или иной степенью условности, так и провластными в той или иной мере, но нарушившими хрупкое финансовое, корпоративное и коррупционное status quo в тех или иных регионах. Дело дошло до того, что в Томске и Новосибирске «Единая Россия» потеряла большинство в городских думах, а среди избранных депутатов оказались руководители штабов Навального в этих регионах.

Большинство же избранных в областные парламенты кандидатов – там, где «умное голосование» имело успех и нанесло поражение единороссам – составили, похоже, коммунисты и яблочники. Что не помешало членам руководства партии Г. А. Явлинского на другой же день обрушиться с множащимися по сей день нападками как на сторонников А. А. Навального, так и на саму стратегию «умного голосования», при этом, ничтоже сумняшеся, критикуя ее ровно за тот эффект, ради которого она и была изобретена. 

Главной мишенью для яблочников стали результаты «умного голосования» в Новосибирске, где в одном из округов предсказуемо победил поддержанный «умным голосованием» беспокойный националист-общественник Р. В. Антонов, а не кандидатка от «Яблока» Н. Л. Чубыкина. В частности, лидер псковского «Яблока» Л. М. Шлосберг написал в пятницу у себя в Фейсбуке: 

Во многих случаях, в том числе это произошло в Новосибирске с отказом от поддержки Натальи Чубыкиной, вмешательство “умного голосования” снижает поддержку избирателями кандидата демократических убеждений, то есть без “умного голосования” демократический кандидат мог показать существенно более высокий результат, что отражало бы естественный расклад общественного мнения (…) Главная проблема “умного голосования” заключается в отсутствии у его организаторов морально-этических ограничений. По существу, обществу предложен политический промискуитет, секс без любви, что развращает общество и превращает публичную политику в дом терпимости. 

Столь смелое сравнение, разумеется, не могло не вызвать у благодарных читателей немедленного отклика. Некая читательница в комментариях к посту Льва Марковича тут же от имени своего поколения так резюмировала опыт занятий политической Камасутрой с любимой партией: «Секс без любви – вполне ничего. Гораздо хуже любовь без секса. Всю жизнь голосую за Яблоко, но увы – никаких результатов: импотенция».

Обсуждение результатов Единого дня голосования оказалось, конечно, способным на некоторое время отвлечь внимание российской общественности от повестки Навального, но явно не в достаточной степени. Поэтому кремлевские массовики-затейники решили попытаться увлечь общественность куда более проверенной и испытанной темой. В минувшую субботу стало известно, что Союз архитекторов России объявил «Всероссийский конкурс на лучшую концепцию ре-использования Мавзолея В. И. Ленина». И поскольку мало кто осмелился предположить, что речь идет об «уплотнении» Владимира Ильича и о скором подселении на его жилплощадь некоего неназываемого до поры нового квартиранта, то прогрессивная публика возгорелась надеждой, что тело вождя мирового пролетариата таки будет после непродолжительной гражданской панихиды предано земле, а в освободившемся у кремлевской стены архитектурном памятнике эпохи конструктивизма откроют Макдональдс или KFC. 

Люди же более практического склада ума призывали не торопиться и, прежде чем бездарно закопать останки товарища Ульянова в землю, последовать совету музыканта и композитора А. А. Микояна, известного под псевдонимом Стас Намин, который еще в начале 1990-х годов предлагал напоследок отправить мумию В. И. Ленина в мировое турне с целью привлечения в бюджет российского государства дополнительных доходов в твердой валюте: ибо, как утверждал Анастас Алексеевич, в любом городе мира найдутся многие тысячи человек, согласных заплатить и сто, и двести долларов, чтобы поглазеть на чучело человека, не менее знаменитого, чем Майкл Джексон.

Надежды эти пламенели всю первую половину недели, даже несмотря на богатый опыт предшествующих лет, говоривший, что очередное бурное обсуждение судьбы Мавзолея и его содержимого начинается в этой стране, как правило, ровно в тот момент, когда власти собираются принять какой-нибудь очередной особенно пакостный закон или издать какое-нибудь иное зловредное предписание для подданных. Все закончилось уже в среду, когда Союз архитекторов столь же неожиданным образом объявил об отмене начавшегося было конкурса, оставив наблюдателей озадаченно чесать в затылке и гадать, что бы это могло означать, и почему вечеринка завершилась, так и не успев толком начаться.

Возможно, внезапное прекращение дебатов о судьбе Мавзолея было вызвано тем, что им на замену была найдена другая тема, гораздо более мобилизующая и животрепещущая, а именно: вечная и безотказная тема отмены моратория на смертную казнь и необходимости казней для педофилов (желательно – публичных), способная самым серьезным образом возбудить некрепкие умы как кровожадных домохозяек обоих полов, так и пугливых либеральных гуманистов, склонных решительно во всем усматривать признаки грядущего возвращения «проклятого прошлого», и отвлечь их тем самым от совершенно ненужных власти размышлений об иных, более приземленных материях. 

К счастью для почивших уже в совершеннейшем забвении депутатов, славящихся тем, что при каждом удобном и не очень удобном случае они публично, на глазах у всех, теребят свой законодательный орган, требуя вернуть столь милую их сердцу смертную казнь, судьба подбросила им сразу два подходящих повода подряд – в виде спасительных маниаков-педофилов. Сначала 24 августа Саратовский областной суд приговорил к пожизненному лишению свободы некоего г-на Туватина за убийство 9-летней жительницы Саратова, соединенное с насильственными «иными действиями сексуального характера», предпринятыми осужденным в отношении жертвы. А затем, уже в эту пятницу, в Ярославской области полиция задержала некоего ранее судимого гражданина, подозреваемого в убийстве двух детей своей сожительницы, имевшем место в октябре прошлого года. 

Bingo! Шарманка закрутилась на максимальных оборотах: сначала, в августе, возвращения смертной казни потребовали депутаты Государственной Думы от Саратовской области О. Н. Алимова и Е. А. Примаков, а затем к ним в виде deus ex machina спустился лидер «Справедливой России» С. М. Миронов и потребовал ни много ни мало, как проведения референдума об отмене моратория на смертную казнь. К этому пиршеству духа на все лады подключилась печать, особенно провинциальная, не избалованная любовью ни читателей, ни рекламодателей. И все это происходило на фоне каких-то совсем уж утробных завываний, громко издаваемых в соцсетях богобоязненными и человеколюбивыми православными россиянами: «Сжечь! Посадить на кол! Распилить на куски!»

Конечно же, все устроители этого веселого шоу прекрасно понимали, что их реплики являются не более чем бессмысленным сотрясением воздуха: в России уже четверть века действует мораторий на смертную казнь, благодаря которому эта страна состоит в Совете Европы, и отмена этого моратория невозможна – так постановил Конституционный Суд РФ, решения которого окончательны и бесповоротны. Однако, справедливости ради, следует признать, что российские законодатели, несмотря на всю внешнюю кровожадность своих заявлений, на самом деле ставили перед собой куда менее амбициозные и гораздо более личные задачи, а именно – избавление хотя бы на какой-то срок от политического забвения, и задачи эти оказались вполне выполнены.

Остается лишь пожалеть, что в эту плодотворную дискуссию не сумел на этот раз внести свой ценный вклад такой признанный эксперт в области борьбы с педофилами, как М. С. Марцинкевич, более известный под кличкой «Тесак». Причина, по которой очередной виток педоистерии раскручивается без участия прославленного организатора «сафари» на педофилов и торговца насилием (как постановочным, так и реальным), впрочем, оказалась вполне уважительной: 16 сентября Максим Сергеевич, отбывающий свой очередной срок, сам стал жертвой вполне не постановочного насилия, будучи найденным в одиночной камере Челябинского СИЗО одновременно зарезавшимся бритвой и повесившимся, как следовало из посмертных фотографий, просочившихся в телеграм-каналы. 

Тюремная администрация, ранее заявлявшая, что г-н Марцинкевич, которому оставалось 10 месяцев до освобождения, «в доверительной беседе со следователем» внезапно чистосердечно признался в целом ряде убийств, висящих в нераскрытом виде с 90-х годов прошлого столетия, немедленно принялась предъявлять такое количество эпистол, оставленных ее подопечным, что из них можно было бы при желании составить целый томик предсмертных записок Максима Марцинкевича. 

Ушлая же общественность, хорошо знающая цену подобным заверениям, пришла, разумеется, к выводу, что известный некогда нацистский видеоблогер был, скорее всего, просто убит своими тюремщиками, либо, что менее вероятно, доведен до самоубийства. И хотя сама личность убитого вызывала у большинства комментаторов лишь такую хрестоматийную и, наконец-то, буквально уместную формулу сочувствия, как «помер Максим, да и хуй с ним», тем не менее, сами обстоятельства этой смерти заставили общественность вполне резонно констатировать, что не бывает «правильного» и «справедливого» беспредела, и что беспредел бывает только одной свежести: первой, она же и последняя.