Непрекращающееся фургание на Дальнем Востоке. – Опрометчивое высказывание хабаровского градоначальника. – Анафематствующий ересиарх Сергий и схипрезидент Путин. – Le jour de gloire московской оппозиции. – Монетизированный Ксенией Собчак И. И. Сафронов-мл. – «Бунт блядей» и оскверненные коленки водителей НТВ.

На этой неделе город-герой Хабаровск продолжал удивлять и российскую публику, и российские власти, и, похоже, самого себя. После 35-тысячного митинга в прошлые выходные хабаровские обыватели всю неделю усердно занимались претворением в жизнь лозунга, замеченного в руках одного из протестующих: «Фургал, фургаю и буду фургать». А в субботу превзошли даже самые смелые собственные ожидания, выйдя на центральные улицы в количестве аж 85 тысяч человек.

Такая беспрецедентная активность по совершенно пустяковому, казалось бы, поводу (мало ли в у нас в Бразилии арестованных педров) повергла власти в унылое молчание. Задуманный эффект от объявления хабаровского губернатора квалифицированным душегубцем не сработал с самого начала: подумаешь, нашли чем удивить людей в стране, где каждый третий или сидел, или сидит, или имеет отсидевших родственников. Уже разосланные было подведомственным журналистам и интернет-троллям испытанные методички с информацией о том, что хабаровские бунтовщики были науськаны Госдепом, а большинство из них вообще являются штатными бандеровцами, спешно переброшенными из Львова американскими военно-транспортными самолетами, также пришлось в последний момент отозвать: по причине того, что из профильного отдела Администрации Президента последовало предупреждение, что такое разоблачение может двусмысленно сказаться на избирательной компании друга Дональда.

Осталось довольствоваться невнятной бранью из уст известного итальянского телеведущего В. Р. Соловьева, не нашедшего ничего более вдохновляющего, чем сдержанно и кратко обозвать дальневосточных манифестантов «пьяной поганью», а также самодеятельной инициативой хабаровского мэра-единоросса С. А. Кравчука, неосторожно высказавшегося в пятницу о «проплаченном» характере протестов на подведомственной ему городской территории.

Но если Владимиру Рудольфовичу, обретающемуся по месту постоянного жительства на берегах озера Комо вдали от опасного региона, ничто, в принципе, не мешало прибегнуть и к более крепким выражениям в адрес хабаровских бунтовщиков, то поступок опрометчивого градоначальника стоил ему, по всей видимости, изрядной доли седых волос и ощутимых расходов на памперсы. Во всяком случае, после того, как на другой же день после его необдуманного заявления несколько десятков тысяч избирателей Сергея Александровича, явившись под стены городской администрации, стали громко выражать пожелание увидеть (и пощупать) своего избранника, спрятавшийся в мэрии городской голова принялся через СМИ уверять разъяренных сограждан в том, что его неправильно поняли, тем самым дословно проиллюстрировав апокрифическое народное переложение стихотворения А. С. Пушкина «Ведьмак»: «Нищий начал извиняться, // Пальцем жопу затыкать».

Несмотря на то, что из Хабаровска всю неделю вполне отчетливо доносились крики «Путин – вор», сам Владимир Владимирович продолжал хранить загадочное молчание. И не только перед лицом драматических событий на восточной окраине страны: российский верховный вождь никак не отреагировал даже на дерзновенный вызов, обращенный непосредственно к нему со стороны схиигумена Сергия. 

Как известно, сей мятежный ересиарх, забаррикадировавшись месяц назад в одном из уральских женских монастырей и изгнав оттуда перепуганных насельниц, принялся отчаянно анафематствовать как светских, так и церковных князей земли русской. Безнаказанность неистового отшельника привела последнего к тому, что в минувшее воскресенье он перешел от поношений в адрес В. М. Гундяева и других сотрудников патриархийного ведомственного подчинения к совершеннейшему святотатству: объявил президенту РФ, что тот «взвешен и сочтен легким», после чего потребовал от В. В. Путина расстаться с президентскими полномочиями и передать ему, схиигумену Сергию, всю полноту светской и духовной власти в стране.

Однако, то ли потому, что свою ютуб-фетву старец зачитывал по бумажке с убедительностью и красноречием сельского участкового, оглашающего в райсуде протокол о пьяном хулиганстве (каковым участковым, впрочем, Н. В. Романов и был в своей прошлой жизни – до того, как отбыв 12 лет за убийство при разбое, перешел к духовному окормлению трудящихся под именем о. Сергия), то ли потому, что после курощения грозного якутского шамана А. П. Габышева Путин решил, что ему уже и сам чёрт не брат – так или иначе, но даже угроза печальной судьбой вавилонского царя Валтасара не заставила схипрезидента ни словом, ни делом прервать свое молчаливое затворничество, в которое он удалился еще в марте, в самом начале эпидемии новомодной китайской заразы.

Между тем, часть столичной оппозиции, ранее усиленно (но без особого успеха) агитировавшая сограждан за участие в голосовании на пеньках против принятых ранее поправок в Конституцию, будучи, по всей видимости, воодушевлена призывами «aux armes citoyens, formez vos bataillons», раздававшимися 14 июля из окон французского посольства во время приема по случаю национального праздника, напротив, отринула схиму и предалась своей излюбленной забаве. В отличие от неотесанных дальневосточных мужланов, столичные интеллектуалы покорнейше подали городским властям уведомление о намерении организовать протест против принятых (и уже основательно забытых простой публикой) поправок, назначив свой le jour de gloire на другой день после годовщины взятия Бастилии. Получив же ожидаемый отказ, стали призывать сынов Отечества явиться на Пушкинскую площадь, чтобы, выстроившись в санитарно и административно дистанцированную очередь, поставить свои подписи под некоей петицией протеста. 

Собравшись вечером 15 июля вокруг памятника А. С. Пушкину в количестве нескольких сотен человек, дисциплинированные свободолюбцы некоторое время толклись у монумента основоположнику русской поэзии, демонстрируя почему-то радужные флаги ЛГБТ, нестройно скандируя «Хабаровск, мы с тобой», ставя подписи на листах бумаги и споря о том, кому адресована эта петиция. Затем, изрядно заскучав, участники по сложившейся уже традиции двинулись малочисленным, но гордым и несанкционированным шествием по бульварам, где и были, как всегда, без лишних церемоний задержаны полицейскими и увезены в околоток для составления протоколов.

Следует признать, однако, что своим вмешательством власти хотя бы отчасти спасли мероприятие от полного провала: в самом деле, если бы не красивый видеоряд со «зверствами полиции», то вряд ли очередная уличная акция в 20-миллионной столице с числом участников ровно на два порядка меньше, чем одновременная манифестация в отдаленном 600-тысячном крайцентре, могла бы вызвать у непредвзятых наблюдателей что-либо, кроме горькой усмешки.

Протестная активность этой недели в столице, впрочем, не ограничилась тусовкой на Пушке с последующим традиционным убеганием от полицейских по бульварам. Движимые корпоративной солидарностью, журналисты вольнолюбивых изданий (как входящие в кремлевский пул, так и выходящие из него) продолжали выражать свое несогласие с уголовно-шпионским делом в отношении сотрудника «Роскосмоса» И. И. Сафронова-мл., до окончательного перехода на государственную службу подвизавшегося в качестве обслуживающего «Роскосмос» журналиста газеты «Коммерсантъ». 

Не удовлетворившись публичными ходатайствами в защиту г-на Сафронова, в которых подследственный характеризовался как «патриот своей страны, радующийся успехам отечественной оборонной промышленности, переживающий за неудачи и вскрывающий недостатки, что вызвало неудовольствие правительственных органов», сотрудники подцензурных, неподцензурных и умеренно-подцензурных изданий начали собираться в «одиночные пикеты» у здания нашей собственной Бастилии, располагающейся по адресу Лубянская площадь, дом 1, где их неукоснительно задерживали и отвозили на некоторое время в участок. 

Впрочем, быстро выяснилось, что судьба знаменитой французской тюрьмы, разрушенной восставшими парижанами, никак не грозит зданию бывшего страхового общества «Россия», поскольку как минимум для одной, самой прославленной участницы этих лубянских стояний, происходящее носило исключительно маркетинговый характер. Явление Ксении Собчак народу в майке с надписью «Свободу Ивану Сафронову» и ее последующее задержание было, как оказалось, всего-навсего документальными съемками для нового рекламного ролика сети супермаркетов «Перекресток». И хотя все соратники К. А. Собчак по освободительному движению, как и она сама, зарекомендовали себя образцовыми адептами либерального капитализма, подобная откровенная монетизация протеста со стороны Ксении Анатольевны почему-то привела к тому, что ее соседи по лубянскому тротуару почувствовали себя одураченными в еще большей степени, чем после перехода бывшего журналиста Сафронова на работу в аппарат Д. О. Рогозина.

Следует признать, что жовиальный французский дух так или иначе определял многие события, свершавшиеся в России на этой неделе. В частности, в ведомстве С. В. Кириенки, где все это время мучительно размышляли над тем, как смикшировать эффект от хабаровских событий, решили, по-видимому, руководствоваться мудростью знаменитого путешественника и писателя Маркиза де Кюстина, 230 лет со дня рождения которого исполнилось аккурат в начале недели. А именно – цитатой из его знаменитого труда «Россия в 1839 году»: «Правительство российское достаточно просвещено, чтобы понимать, что абсолютная власть не исключает мятежей; оно предпочитает, чтобы мятежи эти совершались не в политике, но в нравственности». В связи с этим российской публике была спешно предъявлена громкая кампания #MeToo нашей собственной, отечественной разработки: начиная с понедельника, на суд ошеломленной общественности одно за другим были предъявлены обвинения в домогательствах, двусмысленных заигрываниях, «репродуктивном насилии» (не спрашивайте) и чуть ли даже не в изнасиловании на пьяной вечеринке, имевших когда-то в прошлом место со стороны мэтров российской журналистики. Причем особую пикантность этой кампании придали разоблачения в адрес звезды телеканала «Дождь», открытого гея П. А. Лобкова, чурающегося всякой бисексуальности.

Увы, от осинки не родятся апельсинки. И хотя транслировавшиеся в прайм-тайм по центральным телеканалам шокирующие откровения уже изрядно подпорченной А. А. Венедиктовым журналистки Леси Рябцевой о том, как некий друг оппозиционера И. В. Яшина «засовывал в нее пальцы» и вызвали неподдельный интерес публики, тем не менее, кампания эта, не встречая массового сочувствия к предполагаемым жертвам со стороны прогрессивной общественности, вскоре начала терять необходимый драйв. Дело дошло до того, что известная журналистка «Эха Москвы» О. А. Баршева, выступающая под псевдонимом «Ксения Ларина», патетически воскликнула в своем Твиттере: «Когда же закончится этот бунт блядей? Сколько можно трясти своими трусами?»

Когда же к разоблачениям в адрес П. А. Лобкова добавились признания водителей НТВ, возивших тележурналиста в 90-е годы прошлого столетия и вспомнивших, как глубоко они были травмированы, когда Павел Альбертович, прибыв к месту назначения, прикасался к их коленке со словами «медвежонок, притормози тут», то здесь уж даже самым легковерным и неискушенным людям стали отчетливо видны характерно оттопыренные кириенковские уши, торчащие из-за оскверненных коленей суровых телецентровских водил.  В результате разоблачительная кампания заглохла, так и не достигнув своих целей – аккурат к новому, беспрецедентному по своей массовости субботнему митингу в Хабаровске.