Сегодня исполняется 230 лет со дня рождения Астольфа де Кюстина – французского писателя, публициста, путешественника и исследователя, приобретшего всемирную славу после публикации своей книги о путешествии в Россию в 1839 году.

До России этот мастер дорожных очерков (сегодня его, вне всякого сомнения, назвали бы блогером) успел описать свои путешествия по Англии, Шотландии, Швейцарии, Италии и Испании. Отправляясь в Россию, убежденный монархист де Кюстин, по его собственному признанию, «ехал искать доводов против республики», однако вернулся оттуда если не демократом и республиканцем, то, во всяком случае, убежденным противником абсолютизма.

Книга де Кюстина об этом путешествии увидела свет в Париже в 1843 году в виде четырехтомника под названием «Россия в 1839» (La Russie en 1839). Ее успех был ошеломляющим. Несмотря на баснословную по тем временам дороговизну в 30 франков (для сравнения: хороший обед с вином стоил в тогдашнем ресторане 2 франка, а цена обеда в самом роскошном ресторане не превышала 25 франков), от первоначального тиража у книготорговцев за два месяца не осталось и следа – так, что за 12 последующих лет книга переиздавалась еще три раза во Франции и четыре раза – пиратским способом в Бельгии. В том же 1843 году записки де Кюстина были переведены и изданы в Германии и Англии, а в 1855 – в отдельном переводе в Соединенных Штатах. Всего с 1843 по 1855 год было распродано более 200 тысяч экземпляров книги.

В предисловии к американскому изданию «России…» 1951 года генерал Уолтер Смит – американский дипломат, занимавший должность посла США в СССР – пишет: «Здесь мы встречаем красочные, драматичные и точные описания России и русских… перед нами политические наблюдения столь проницательные, столь вневременные, что книга может быть названа лучшим произведением, когда-либо написанным о Советском Союзе».
Збигнев Бжезинский в 1987 году в аннотации к очередному переизданию признавал: «Ни один советолог ещё ничего не добавил к прозрениям де Кюстина в том, что касается русского характера и византийской природы русской политической системы. В самом деле, чтобы понять современные советско-американские отношения во всех их сложных политических и культурных нюансах, нужно прочитать всего лишь две книги: О демократии в Америке де Токвиля и кюстинскую La Russie en 1989».

Что касается самой России, то сразу после выхода в свет книга маркиза де Кюстина была здесь запрещена. Придворный поэт Василий Жуковский поспешил ласково назвать автора «собакой», правда, признав впоследствии, что большая часть его заключений – о стране варваров и рабов, всеобщего страха и бюрократической тирании – была справедлива). Экземпляры книги попадали в страну контрабандой и шли нарасхват среди умевших читать по-французски слоев российской образованной публики.

Лишь в 1891 русский читатель получил возможность прочесть некоторые отрывки из знаменитой книги, переведенные и опубликованные в журнале «Русская старина». В 1910 московскому историку В. В. Нечаеву удалось напечатать за свой счёт краткий пересказ знаменитой книги под названием «Записки о России французского путешественника маркиза де Кюстина, изложенные и прокомментированные В. Нечаевым».

В Советском Союзе сокращенный в три раза и изуродованный до неузнаваемости перевод книги был издан в 1930 издательством политкаторжан под названием «Николаевская Россия». В тексте, изобиловавшем грубыми неточностями и ошибками перевода, остались лишь выпады в адрес Николая I и русского высшего света. Из оригинального текста были выброшены все приводимые автором иллюстрации генерального тезиса его книги — о пагубности режима единоличной власти и централизации бюрократического аппарата для управления столь обширной территорией, как Россия. Не вошли в советское издание и прогнозы Кюстина о неизбежности грядущей революции, а также его соображения о геополитической роли России, которую она, по мнению автора, могла бы играть в будущем, не входя в конфликты с мировыми державами. Были пропущены почти все наблюдения автора о рабском положении и нищенском существовании большинства народа России, все его многочисленные возмущения по поводу сносимых исторических памятников и воздвигаемых на их месте уродливых новоделов. И, что особенно показательно для издательства бывших политкаторжан: от прочувствованных описаний Астольфом де Кюстином бедствий сосланных декабристов и страданий их семей, жестокостей царских тюремщиков и возмутительных порядках, царящих в российской полиции, было оставлено лишь несколько абзацев. 

К сожалению, именно это советское недоиздание 1930 года было переиздано в 1990 году издательством «Терра», а в 2007 году – издательством «Захаров», а в 2008 году в виде аудиокниги – издательством «Вира-М».

Первый полный перевод на русский труда маркиза де Кюстина под оригинальным названием «Россия в 1839 году» был издан в 1996 издательством им. Сабашниковых (ISBN 5-8242-0045-9). За ним последовали переиздания 2000, 2003, 2006 и 2008 годов.

Купить в настоящее время бумажное издание книги Астольфа де Кюстина на русском языке практически невозможно – оно стало библиографической редкостью, искать которое следует лишь в букинистических офлайновых и онлайновых магазинах. Однако в сети доступны электронные версии этого издания, в том числе бесплатные. Например, на сайте royallib.com книгу можно как читать онлайн, так и бесплатно скачать в любом из общепринятых форматов: fb2, doc, rtf, txt, html, epub.

Не пора ли задуматься о новом переиздании этого, увы, так и не ставшего за почти два века менее актуальным труда? И если крупные издательства пока не хотят связываться с книгой крамольного маркиза, вновь попавшего в ряды антисоветчиков и русофобов, то, быть может, средства на переиздание труда о современной России удастся собрать с читателей методом краудфандинга?

Некоторые цитаты из книги Астольфа де Кюстина «Россия в 1839 году»

Богатые здесь не сограждане бедных.

Недобросовестность печально отражается на всем и в особенности на коммерческих делах.

Полиция, столь проворная, когда нужно мучить людей, отнюдь не спешит, когда обращаются к ней за помощью.

Россией управляет класс чиновников… и управляет часто наперекор воле монарха… самодержец всероссийский часто замечает, что он вовсе не так всесилен, как говорят, и с удивлением, в котором он боится сам себе признаться, видит, что власть его имеет предел. Этот предел положен ему бюрократией.

Ничем не сдерживаемый деспотизм одурманивает ум человеческий.

Сохранить рассудок после двадцатилетнего пребывания на российском престоле может либо ангел, либо гений, но еще с большим изумлением и ужасом я вижу, как заразительно безумие тирана и как легко вслед за монархом теряют разум его подданные; жертвы становятся старательными пособниками своих палачей.

Нужно жить в этой пустыне без покоя, в этой тюрьме без отдыха, которая именуется Россией, чтобы почувствовать всю свободу, предоставленную другим народам в других странах Европы, какой бы ни был принят там образ правления.

Если ваши дети вздумают роптать на Францию, прошу вас, воспользуйтесь моим рецептом, скажите им: поезжайте в Россию! Это путешествие полезно для любого европейца.

Нет другой страны, где бы жертвы боготворили своих палачей!

Я часто повторяю себе: здесь все нужно разрушить и заново создать народ.

История составляет в России часть казенного имущества, это моральная собственность венценосца, подобно тому как земля и люди являются там его материальною собственностью; ее хранят в дворцовых подвалах вместе с сокровищами императорской династии, и народу из нее показывают только то, что сочтут нужным.

Войдя нынче утром в городской собор, я был взволнован его видимою ветхостью; я думал, что коль скоро здесь находится гробница Минина, то, значит, здание это стоит в неприкосновенности более двухсот лет…– Вот один из самых красивых и примечательных храмов, какие мне довелось видеть в вашей стране, – сказал я губернатору.– Это я его выстроил, – отвечал г-н Бутурлин.– Как? Что вы хотите сказать? Вы вероятно, восстановили его?– Да нет, старый храм совсем обветшал, государь счел за лучшее не чинить его, а отстроить целиком заново. Еще менее двух лет назад он стоял на пятьдесят шагов дальше и выступал из ряда прочих зданий, так что портил план нашего кремля.– А как же кости Минина, его останки? – воскликнул я.– Их выкопали вместе с останками великих князей, похороненных прежде; теперь все они в новой усыпальнице, вот под этим камнем.

Если народ живет в оковах, значит, он достоин такой участи; тиранию создают сами нации. Или цивилизованный мир не позже, чем через пять десятков лет, вновь покорится варварам, или в России свершится революция куда более страшная, чем та, последствия которой до сих пор ощущает европейский Запад.

Национальная гордость может быть понятна лишь у свободного народа. Когда же она проявляется исключительно в силу рабской лести, она становится нестерпимой.

Не думайте, будто пороком воровства поражены одни лишь крестьяне: воровство имеет столько же видов, сколько есть ступеней в общественной иерархии. Всякий губернатор знает, что ему, как и большинству его собратьев, грозит провести остаток своих дней в Сибири. Если, однако, за время своего губернаторства он исхитрится наворовать довольно, чтобы в нужный момент защитить себя в суде, то он выпутается; если же (случай невозможный) он остался бы честен и беден, то пропал бы.

Надо бы сказать русским: для начал издайте указ, позволяющий жить, а потом уже будете мудрить с уголовным правом.

По-моему, прежде чем принимать изъявления всенародной любви, следовало бы создать сам народ.