Я не хотел писать этот текст до сегодняшнего дня, когда из спецприёмника должны были выйти на свободу отбывшие 10-суточный административный арест за «злостное неповиновение» шестеро участников и организаторов Конопляного марша, имевшего место в Москве 5 мая. Получалось бы, что люди, сидящие в камере, лишены возможности немедленно и публично ответить мне.

Не хотелось мне его писать и по другим причинам. Среди организаторов и участников Конопляного марша кое-кто является моим товарищем по Транснациональной Радикальной Партии, некоторые в прошлом были активистами возглавлявшегося мной движения «Российские Радикалы» и все без исключения были и остаются моими единомышленниками в том, что касается необходимости пересмотра провалившейся политики в области наркотиков и, в частности, легализации производных конопли. Тем не менее, я считаю необходимым высказать некоторые критические замечания, которые мне представляются весьма серьезными – как раз потому, что речь идёт о моих единомышленниках и о целях, которые я разделяю.

Как известно, организованный 5 мая в Москве Лигой легализации конопли Конопляный марш был частью проводившегося в этот день в десятках стран мира Всемирного марихуанового марша (World Marijuana March). Эта ежегодная всемирная акция ставит своей задачей привлечение внимания к необходимости пересмотра прогибиционистского законодательства в отношении конопли и ее производных (гашиш, марихуана), отмены устаревших, контрпродуктивных и вредных законов, запрещающих эти вещества и лишь способствующих росту коррупции, доходов наркомафии и усилению полицейского государства. На поданное организаторами московского Конопляного марша уведомление о проведении шествия московские власти ответили запретом мероприятия, в очередной раз усмотрев в политических лозунгах за реформу законодательства в области наркотиков пропаганду этих самых «наркотиков».

Собравшихся, несмотря на запрет, на Арбате участников марша встретила милиция, несколько человек было задержано и доставлено в отделение. Пришедшую вскорости к отделению группу оставшихся первоначально на свободе участников марша милиционеры также попыталась задержать.

Вот тут-то и начинается самое печальное. Организаторы и участники антипрогибиционистской манифестации допустили, на мой взгляд, серьезнейшую ошибку, которая, по сути, привела к тому, что они, если можно так выразиться, сами забили гол в свои ворота. Милиция получила приказ задержать активных участников запрещенного мэрий мероприятия и привлечь их к административной ответственности за участие в «незаконном шествии» и за «пропаганду наркотиков» (и то, и другое правонарушение предусматривает в качестве наказания денежный штраф). Великолепная возможность перенести битву в зал суда и заставить московскую власть доказывать, что требование изменить закон – это пропаганда наркотиков! Но задержанным манифестантам, кажется, такой возможности показалось мало и они сами добавили к этому еще и «злостное неповиновение» (наказание – до 15 суток ареста).

Я не присутствовал на месте происшествия, но, как и многие, видел широко гуляющий по Интернету видеоролик, в подробностях запечатлевший «зверства милиции» при задержании антипрогибиционистов возле отделения, куда они пришли «поддержать снаружи» своих задержанных на Арбате товарищей. При всем, так сказать, уважении, я не могу охарактеризовать увиденное иначе, как безобразная и омерзительная сцена. Причем с обеих сторон, и неизвестно еще, с чьей стороны больше. Милиционеров хотя бы минимально оправдывает то, что они выполняли идиотский приказ – задержать лишнюю дюжину «крамольников» и оформить на них протоколы – и у них не было выбора. Но что должно оправдывать людей, с радостным щенячьим восторгом устроивших свалку на тротуаре у дверей милиции, сопровождаемую истошными воплями, душераздирающим визгом, хриплым воем и площадной бранью – мне понять трудно. После просмотра видеоролика (с энтузиазмом распространяемого, к сожалению, самими организаторами марша и их сторонниками) становится очевидно: активисты совершенно сознательно спровоцировали милицию на применение силы при задержании и – что на самом деле уже вполне естественно и законно, в отличие от «пропаганды наркотиков» – привлечение себя к ответственности за «неповиновение». Надеюсь, во всяком случае, что сознательно. Потому что в противном случае такое поведение заставляет думать совершенно грустные вещи о степени адекватности, зрелости и ответственности действующих лиц этой истории. Очевидно и другое: всё происшедшее не имеет никакого отношения ни к гражданскому неповиновению, ни к ненасилию в духе Ганди или Мартина Лютера Кинга, ни вообще к политике.

Я хотел бы, чтобы меня правильно поняли. Слово «провокация» для меня лишено какого бы то ни было негативного оттенка. Это не бранный ярлык, а технический термин. И провокации вообще, и, в частности, подобные «самоаресты» не только допустимы, но подчас играют весьма важную роль в политической тактике, будучи одним из действенных видов оружия в арсенале активного ненасилия. Но – с одним непременным условием: они должны помогать достижению поставленной цели, а не мешать ему.

Какую задачу ставили перед собой организаторы Конопляного марша? Ответ кажется очевидным: привлечь внимание общества к разумным и логичным доводам сторонников устранения запрета на коноплю.

Что произошло в реальности? Достаточно даже беглого взгляда на публикации в СМИ и обсуждение в блогах по итогам событий 5 мая, чтобы перед глазами предстала удручающая картина. Желтые и охранительные СМИ глумливо гукукают, соревнуясь в применении уничижительных эпитетов по отношению к устроившим беспорядки «торчкам» и «наркоманам» и радостно констатируя, что «лигалайз не прошел». Сочувствующие арестованным демонстрантам издания и комментаторы громко возмущаются «милицейским произволом» и выражают истовое сочувствие пострадавшим. Изредка при этом они вспоминают в скобках, о чем был весь этот сыр-бор, и делают дежурную оговорку, что сами-то они, естественно, «против наркотиков». Правозащитники – от Льва Пономарева «со товарищи и присяжные поверенные» до молодых энтузиастов из группы Legal Team – бросили, насколько можно судить, все свои силы на оспаривание в суде правомерности административных арестов за неповиновение (а не на интереснейшую судебную интригу с «пропагандой наркотиков»). Молодые поклонницы брошенных в застенки режима героев постят в Живой журнал восторженные панегирики отважной семерке и закупают шампанское для торжественной встречи борцов с произволом.

Но и первые, и вторые, и третьи, и четвертые, начисто игнорируют цели акции 5 мая, резоны собственно антипрогибиционистской борьбы. И если при этом со всяких правд-ру и электоратов-инфо взятки, по большому счету, гладки, то вменяемым и сочувственным комментаторам сами организаторы не оставили другого выбора. Нелегко, прямо скажем, достающееся общественное внимания их собственными стараниями было окончательно и бесповоротно перемещено с резонов их акции, с причин, по которым нужно реформировать законы о наркотиках, на обсуждение центральной проблемы мироздания: вопроса о том, должен ли сотрудник милиции в форме предъявить свои документы задерживаемому по подозрению в совершении административного правонарушения гражданину, и если да, то когда – до задержания, во время или после него. Своими собственными стараниями они предстали в общественном мнении не сторонниками реформирования наркополитики – вменяемыми, убедительными и понятными (в том числе хотя бы для журналистов, если не для обычных граждан – «совков» и «обывателей»), а всего лишь записными уличными бузотерами по любому поводу, готовыми лечь костьми (в прямом смысле слова, на заплеванный тротуар) за свое право проверить документы у милиционера, прежде чем пройти в отделение. Достойный информационный результат антипрогибиционистской акции, ничего не скажешь.

Конечно, эти печальные итоги 5 мая в значительной степени заранее предопределены тем жалким состоянием, в котором пребывает в нашей стране антипрогибиционистское движение, точнее – его едва различимые пока зачатки. У нас не Америка и не Италия. У нас и вообще-то пока едва ли можно с полным правом говорить о гражданском обществе, а уж об организованном общественном мнении по таким вопросам, как реформа государственной наркополитики – и подавно. Заметные антипрогибиционистские выступления общественно значимых фигур сводятся, пожалуй, к паре умных статей экономиста Льва Тимофеева, к наделавшему в свое время шуму на целую неделю интервью Владимира Познера «Московским Новостям», да дюжине периодических мимолетных высказываний «по случаю» со стороны деятелей музыкальной сцены вроде Артема Троицкого или рэпера Децла. Я намеренно не упомянул в этом ряду руководителя бывшего фонда «Новая наркополитика» Льва Левинсона, поскольку в прессу попадают лишь его критические высказывания в адрес повседневной практики Госнарконтроля, а не собственно выражение антипрогибиционистской позиции. Что же касается общественно-политических организаций, стоящих на позициях антипрогибиционизма, то после того, как из России в июне 2005 года после 15 лет активного присутствия ушла, закрыв свою московскую штаб-квартиру и свернув всякое финансирование любой деятельности, Транснациональная Радикальная Партия, а вслед за ней чуть более чем через год фактически прекратило существование и неразрывно с ней связанное движение «Российские Радикалы», в этой нише осталась только созданная два года назад в Москве Лига легализации конопли, до сих пор, к сожалению, насчитывающая лишь 17 членов и располагающая едва ли пятьюстами долларов в качестве годового бюджета.

Разумеется, и полтора десятка молодых, исполненных энтузиазма активистов могут сделать многое. Но при особо умелом использовании весьма скудных человеческих и финансовых ресурсов. Я не говорю, что антипрогибиционистское движение в России должно сегодня сосредоточиться исключительно на поддержании тематических вебсайтов, а также организации публичных дебатов и семинаров, отказавшись от уличных акций, тем более – «несанкционированных». Вовсе нет. Но противостояние милиции и омону на запрещенных митингах, поддержание стратегии напряженности не должно выступать на первый план в ущерб целям движения, свидетелями чему мы, увы, стали на этот раз. У «Другой России» и антипрогибиционистского движения разные цели и задачи. Не противоречащие друг другу, но – разные. Это нужно понимать. Иначе вся антипрогибиционистская борьба (и работа!) неизбежно сведется к ежегодному «празднику непослушания» для революционеров старшего школьного возраста.

Первоначально опубликовано в Живом журнале