Россия – банкрот. Это банкротство очевидно, и его не могут замаскировать жалко-самоуверенные заявления, что никто на Западе не посмеет официально арестовать ее имущество. Факт остается фактом: попытка накормить пятью ячменными хлебами и двумя рыбками пять тысяч верующих во всемогущее и за все ответственном государство с треском провалилась. Новое левое правительство Примакова на наших глазах испытывает страшные предсмертные мучения. С одной стороны, элементарная математика заставляет его все более и более становиться «правым», то есть придумывать, как наконец жить по средствам. С другой стороны, поддержка левых в Госдуме обязывает его двигаться в сторону патернализма, государственного регулирования всего и вся и, в конечном счете, вульгарного и ничем не прикрытого фальшивомонетничества.

Стало уже своего рода шаманским ритуалом призывать правительство, которое было бы не приказчиком разномастных думских лоббистов, а твердой и сплоченной командой единомышленников.

К сожалению, остается в стороне от эпицентра политических дебатов одно ключевое обстоятельство: беспомощность власти и длящееся уже почти шесть лет падение в пропасть обусловлены не личными качествами политиков, а заданными в 1993 году правилами игры — пропорциональной избирательной системой.

Как известно, существуют, в конечном счете, два типа избирательной системы: мажоритарная, когда депутаты парламента избираются по одному от каждого одномандатного округа, на которые разбита страна по числу мест в парламенте, и пропорциональная, когда избиратели голосуют за партийные списки, которые затем делят места в парламенте в соответствии с процентами поданных за каждых из них голосов избирателей.

В чистом виде «сухая» одномандатная система существует в Англии, Соединенных Штатах, бывших британских доминионах и некоторых других странах. Именно поэтому ее называют англосаксонской. Исторически именно эта система является первой. Именно она присуща классической демократии, обществу «классического либерализма».

Пропорциональная система появилась в странах континентальной Европы в конце XIX века, когда зародившиеся и укреплявшиеся массовые социал-демократические рабочие партии стали претендовать на участие во власти. При пропорциональной системе избиратели голосуют не за конкретных людей, а за партийные списки, составленные безымянными аппаратчиками из партийных секретариатов. Попав на парламентскую скамью, депутаты-списочники в последнюю очередь думают об интересах избирателей. Они целиком и полностью зависят от аппарата своей партии, поскольку именно от этого аппарата зависит их судьба на следующих выборах.

Мы прекрасно знаем, как выглядит «солидарное голосование» в Госдуме: отобранные и запертые в сейфе руководителя фракции карточки для голосования, голосование по поднятию руки «звеньевого» на передней скамье, мечущиеся по почти пустому залу три-четыре «дежурных» от каждой фракции, лихорадочно нажимающие кнопки за своих отсутствующих коллег-однопартийцев. Правительство, которое при пропорциональной партократической системе неизбежно является плодом компромисса, вырабатываемого где угодно, но только не в зале заседаний парламента, устойчиво лишь до тех пор, пока оно не нарушит интересов какой-либо партии или партийки. Естественно, что ни о каких кардинальных реформах в этом случае не может идти и речи.

Совершенно иную картину мы видим в случае «сухой» одномандатной англосаксонской избирательной системы в один тур. Здесь побеждает тот кандидат, который набрал голосов больше, чем другие. Или-или: или победа, или поражение. Именно эта система приводит к формированию демократии управления вместо так называемой представительной демократии, описанной выше.

Для демократии управления характерна двух- (как в США) или максимум трехпартийная (как в Англии) система: в результате победы на выборах партия-победительница осуществляет эффективное управление страной, проигравшая же составляет оппозицию, извлекает уроки из своего поражения, конструктивно критикует правительство и готовится к победе на следующих выборах.

Исторический опыт показывает, что именно страны с англосаксонской избирательной системой оказались в XX веке наиболее устойчивыми перед лицом тоталитаризма, в то время как континентальные «пропорциональные» демократии падали одна за другой: Италия – в 1922 г., веймарская Германия – в 1933 г. и далее с остановками в Будапеште, Праге, Париже…

Наша избирательная система лишь на первый взгляд кажется удачным сочетанием мажоритарной и пропорциональной моделей. В действительности мы имеем дело с чудовищным ублюдком, не обеспечивающим ни «справедливого пропорционального представительства», о котором радели авторы недавно отклоненного запроса в Конституционный суд, ни возможности формирования эффективного правительства.

Причиной половинчатости либеральных реформ, их быстрой остановки, приведшей к краху 17 августа, явилась долговременная и хроническая импотенция власти. Всеобщая мечта о правительстве — единой команде единомышленников останется красивой сказкой до тех пор, пока не будет проведена либеральная, демократическая в классическом понимании этого слова реформа избирательной системы в России – реформа, которая приведет к введению «сухой» одномандатной англосаксонской избирательной системы в один тур и кристаллизации двухпартийной системы по американскому образцу.

Необходимо коренным образом преобразовать партийно-политическую систему России, изменив избирательное законодательство в мажоритарном смысле. Место нынешнего агрессивно-беспомощного российского партийного «многоцветья» займут в этом случае две, максимум три совершенно новые партии — партии в американском смысле, являющиеся лишь механизмами организации политической воли граждан во время выборов.

Сейчас со всех сторон — от Новодворской до Березовского – раздаются голоса о необходимости запрета КПРФ. Наверное, президент Ельцин совершил ошибку, не добившись в свое время запрета Коммунистической партии и коммунистической идеологии подобно тому, как после Второй мировой войны были запрещены фашистская и нацистская идеология. Однако запрет Компартии сам по себе не приведет ни к либеральным экономическим, социальным и политическим реформам, ни к освобождению от государственного долга. Гораздо большей ошибкой Ельцина представляется другая из великого множества его ошибок: введение пропорциональной избирательной системы. Именно тогда Россия, за два года до того вырвавшаяся из плена коммунистического тоталитаризма, вместо демократии тут же попала в объятия партократии. И именно эта ошибка Ельцина грозит привести к власти в стране тоталитарные, сталинистские. красно-коричневые силы.

Мы живем сегодня в ожидании конца. Но именно это предчувствие катастрофы должно, наконец, вызвать к жизни политическую волю всех тех, кто хотел бы спасти демократию в России. До ближайших думских выборов еще есть время. Нет надежды на то, что партократический парламент захочет изменить избирательное законодательство. Значит, свое слово должны сказать граждане на всероссийском референдуме. Назначить такой референдум может и должен президент. Если же он не может или не хочет это сделать, то сбором необходимых двух миллионов подписей должны заняться те политические силы, которым небезразлична судьба российской демократии, судьба либеральных реформ, судьба страны.

Выбора у нас, по сути, нет: или шанс на возрождение стабильной демократической России, или веймарская катастрофа.

Николай Евгеньевич Храмов – российский координатор Радикальной партии и председатель политической общественной организации «Клуб Храмова – объединение за либертарные реформы».

Первоначально опубликовано в «Независимой Газете» 29 декабря 1998 г.